«Бензина хватит?»: один день из жизни волонтера на АЗС в Нижнем Новгороде
Очереди за бензином в Нижегородской области стали частью нашей жизни: автомобилисты ждут поставок, следят за правилами «четный — нечетный», пытаются понять, хватит ли им топлива. Помогают им в этом волонтеры на АЗС. Корреспондент сайта pravda-nn.ru на несколько часов стала добровольцем и выяснила, что происходит по «ту сторону» бензоколонки.
В восемь утра на заправке «Лукойл» на улице Монастырка, 19, бензина нет. Из топлива — только дизель. «Мы сутки сухие стояли», — рассказывает одна из сотрудниц АЗС.
Сейчас должна была начаться моя смена на заправке в качестве волонтера. Чтобы не тратить время, я оставляю сотрудникам свой номер телефона и уезжаю.
До этого уже оставляла его на другой заправке на Московском шоссе — однако бензовоз туда в тот день так и не приехал. Поэтому особенно не рассчитываю на звонок.
Но около 11 часов утра раздается звонок. «Бензовоз приехал. Мы вас ждем», — говорят по ту сторону трубки. «Скоро приеду», — отвечаю я. «А что привезли?»
Бензовоз разгружается примерно полтора часа. Хочется засыпать водителя вопросами — ведь я приехала сюда не только работать, но и писать репортаж. Однако сотрудник АЗС Иван мягко останавливает: «Сейчас лучше его не отвлекать. Это всё-таки топливо, опасная работа, ему нужно сосредоточиться». И я остаюсь наблюдать.
Пока бензовоз сливает топливо, на заправке довольно спокойно. Три сотрудницы-кассира занимаются обычными делами: оформляют документы по прибывшему бензовозу, наполняют витрину с напитками и перекусами, протирают столы. Менеджер АЗС Мария время от времени отвечает на вопросы автомобилистов, которые заходят уточнить информацию по топливу. — «А что привезли?» — «А всем ли хватит?» — «А давно он сливается?» — «Сколько ещё ждать?»
Привезли всего понемногу: дизель, АИ-92, АИ-95, АИ-95 Euro.
В 11 часов машин около АЗС почти нет. Но через 15 минут ситуация уже совсем другая: очередь начинает расти буквально на глазах.
Я получаю яркий жилет и прохожу инструктаж. Дело было 21 сентября — нечетное число. Значит заправиться могут автомобили с нечетной первой цифрой госномера. Моя задача — пройти вдоль очереди, объяснить это тем, кто приехал в «не свой» день, и по возможности распределять машины по свободным колонкам.
Первые водители, увидев мой жилет, опускают окна: — «А вы давно здесь?» — спрашивает мужчина средних лет на отечественном авто. — «Сегодня первый день», — отвечаю. — «А вообще как волонтером стали?» — «Пришла помочь и заодно посмотреть, что здесь происходит». Люди реагируют доброжелательно. Но это пока.
«А мне ехать в область надо»
Когда бензовоз заканчивает работу, водитель оформляет документы, садится в кабину и уезжает.
И вот тогда спокойная заправка будто переключается на другую скорость. Менеджер АЗС Мария сразу начинает раздавать команды: «Убираем таблички!», «Открываем въезд!», «На колонках тоже всё снимаем!». Сотрудники снимают обозначения с заправочных шлангов о том, что топлива нет, убирают табличку о техническом перерыве — и вот тогда начинается движение.
Причем к этому моменту очередь уже настолько большая, что ее конца с территории АЗС не видно — машины стоят дальше, за поворотом на улице Фучика.
Я иду вдоль потока и смотрю на номера. Нечетные пропускаю дальше, четные останавливаю. «Сегодня, к сожалению, не ваш день», — обращаюсь к водителю белой иномарки, нервно постукивающему по двери автомобиля. Он недовольно смотрит на меня. «А мне ехать в область надо. И что делать?» — спрашивает он.
Объясняю: можно попробовать заправиться на других АЗС, где бензин есть и нет очереди, но там цена значительно выше. В ответ мужчина что-то говорит себе под нос и выруливает из очереди. «А нас вообще не заправят?» — спрашивают другие, которые так же приехали не в «свой день». — Даже хотя бы чуть-чуть?»
Эта фраза за мою смену прозвучит еще не один раз.
Многие ждут бензин уже часа два — кто-то еще до приезда бензовоза, кто-то уже после. И теперь выясняется, что заправиться получится не у всех.
Я понимаю, почему автомобилисты злятся. Но у меня нет возможности сделать исключение. Один мужчина рассказывает, что в машине с ним сидит 90-летняя бабушка. «Мы уже столько стоим, бензин в баке почти закончился. Что нам делать?» — спрашивает он, глядя на меня с надеждой. Я сочувствую, но объясняю то же самое: правило действует, и отправить его на колонку просто потому, что он долго ждал, я не могу.
Кто-то разворачивается и уезжает. Кто-то остаётся — видимо, надеется, что очередь все-таки дойдет до него и его заправят.
Волонтеры не проверяют документы и не принимают решение, кого заправлять, а кого нет. Ограничения по объему топлива контролируются программным обеспечением автозаправок.
«Я не буду портить новую машину»
На мои обращения все реагируют по-разному.
Молодая пара подъезжает на новой китайской машине с «четными» номерами. Я им напоминаю про «нечетный» день и советую попробовать заправиться на ближайшей станции. «Вы что, я не буду портить новый автомобиль непонятным топливом с непонятной АЗС», — отвечает он и закрывает окно в машине.
За несколько часов я успеваю услышать десятки вопросов. Как часто приезжает бензовоз? Как быстро движется очередь? Какой бензин привезли? Почему сегодня нельзя заправиться? А завтра можно? А почему нигде нет таблички про нечетные и четные номера?
В какой-то момент мне кажется, что вместе с жилетом я освоила еще несколько профессий — регулировщика, психолога и автора статей на «Википедии».
«Девушка, ну вы хоть присядьте»
При этом никакой агрессии со стороны водителей я за смену не встречаю. Наоборот, большинство автомобилистов ведут себя очень корректно.
Один из самых разговорчивых несколько раз спросил меня, как мне волонтерская работа и не устала ли я.
Через некоторое время я снова прохожу мимо его машины — уже с другой стороны, обходя автомобильную очередь во время проверки госномеров. Он вновь открывает окно: «Девушка, ну вы хоть присядьте, отдохните немного. Что вы все ходите? Вот, садитесь ко мне на соседнее сиденье», — говорит он.
Я смеюсь и объясняю, что моя основная работа журналистом как раз чаще всего проходит сидя за компьютером, поэтому сейчас мне даже нравится ходить.
К тому же погода располагает. Настоящее бабье лето: солнце, +20 градусов, легкий теплый ветер. Рядом есть дерево, в тени которого можно постоять и при этом видеть подъезжающие машины.
Физически работа оказывается совсем не тяжелой. А вот эмоционально — да.
«А бензина точно хватит?»
На АЗС восемь колонок. Две предназначены для экстренных служб — скорой помощи, МЧС, полиции.
Для них действуют отдельные условия: они могут заправляться независимо от того, четный сегодня день или нечетный.
Есть и другие категории автомобилистов, для которых действуют исключения.
В канистры на станции не топливо не отпускают.
Для обычной покупки бензина установлен лимит — до 40 литров в одни руки
Но обо всем этом автомобилисты спрашивают меня уже по ходу движения очереди.
И постепенно я начинаю понимать главное: волонтер на АЗС — это не человек, который «не пускает» к бензину. Он не принимает решение, кому можно заправляться. Не проверяет документы. Не определяет, сколько топлива осталось. Его задача — объяснить правила и сделать так, чтобы уже существующий поток машин двигался максимально организованно.
За несколько часов я разворачиваю около десятка автомобилей с четными номерами — кажется, немного. Но если представить, что каждый такой автомобиль встал бы в очередь, дождался своей очереди и только потом выяснил, что сегодня заправиться не может, — время потеряли бы все.
За несколько часов я поняла, что жилет волонтера на заправке обладает удивительным свойством.
Надев его, ты вроде бы просто должен смотреть на номера машин и направлять поток.
Но очень быстро становишься универсальным собеседником. А потом снимаешь жилет — и снова становишься просто человеком, которому тоже нужно заправить машину.
И где-то там, за поворотом, очередной водитель, возможно, опускает стекло и спрашивает: «А бензина точно хватит, пока я достою очередь?»
Ранее на сайте pravda-nn.ru рассказали, что поставки топлива в Нижегородскую область нормализуются.