Эффект пустого бака: как случился бензиновый дефицит в России?
Длинный путь до заправки
В крупнейшей нефтедобывающей стране, такой как Россия, бензин кажется самым очевидным продуктом: нефть добывают миллионами тонн, значит, и на заправках топлива всегда должно хватать. Но между скважиной и пистолетом бензоколонки стоит сложная система — нефтеперерабатывающие заводы, хранилища, железная дорога, бензовозы и розничные сети. Если из этой цепочки выпадает какое-то звено, нефть может быть в достатке, но бензина в регионе станет меньше.
Критический узел системы — нефтеперерабатывающий завод, или НПЗ. Именно там нефть превращается в то, что потом окажется в баке автомобиля. Ее нагревают, разделяют на фракции, очищают, смешивают и превращают в десятки разных продуктов: дизель, керосин, мазут, битум и бензин.
Бензин не вытекает из трубы в готовом виде. Его собирают на разных участках НПЗ, как конструктор: на одних повышают октановое число, на других доводят топливо до нужного качества, на третьих убирают лишнюю серу. Если из строя выходит один из таких участков, нефть все еще можно перерабатывать. Но бензиновые компоненты не проходят полный цикл, поэтому готового бензина для АЗС становится меньше.
В России работает около 30 крупных НПЗ. На них приходится основная переработка нефти в стране. Большая часть заводов находится в европейской части России – ближе к главным потребителям топлива. Добыча при этом сосредоточена вокруг разведанных месторождений, которые разбросаны по всей стране. Поэтому бензиновый рынок зависит не только от заводов, но и от логистики.
После НПЗ топливо еще нужно довезти до заправки. Сначала бензин попадает на нефтебазу — распределительный центр, где его хранят и откуда развозят дальше. Потом его загружают в бензовозы и доставляют на АЗС. У каждой заправки есть подземные резервуары – запасы, чтобы не приходилось подвозить топливо постоянно. Обычно запасов хватает на несколько дней нормальной работы.
Россия производит 41 млн тонн автомобильного бензина в год. А внутреннее потребление – 38 млн тонн в год – около 100 тысяч тонн бензина в день. “Запас” даже в спокойные времена совсем небольшой. Поэтому даже малое падение выпуска быстро становится заметным: минус 10% — это уже больше 10 тыс. тонн бензина в день, которые нужно чем-то заменить.
Пока поставки идут по графику, рядовой водитель этого не замечает. Бензин просто есть. Но если ближайший НПЗ снижает выпуск, а топливо приходится везти с другого завода, цепочка удлиняется. Нужно время, чтобы высвободить ресурсы: свободные цистерны, железная дорога, нефтебазы, бензовозы. Появляется дисбаланс: в одном регионе топливо еще есть, в другом уже растут оптовые цены, а в третьем появляются первые ограничения.
Именно поэтому системные перебои в работах НПЗ быстро становятся проблемой не только для нефтяников, но и для обычных водителей. Удар приходится не по нефти как сырью, а по способности страны превращать ее в готовое топливо и доставлять его туда, где оно нужно.
Цепная реакция
Сейчас из цепочки выпало сразу несколько звеньев. Часть НПЗ полностью или частично остановлена, часть работает с ограничениями, логистика стала длиннее и дороже. Там, где раньше топливо шло с ближайшего завода, теперь его приходится искать в других регионах. Это увеличивает сроки доставки и создает нагрузку на нефтебазы, железную дорогу и автоперевозчиков.
Отдельная проблема — независимые АЗС. Крупные нефтяные компании обычно контролируют всю цепочку: добычу, переработку, логистику и собственную сеть заправок. Если топлива становится меньше, они в первую очередь снабжают свои АЗС.
Независимые заправки устроены иначе. У них нет собственного НПЗ и больших внутренних запасов. Они покупают топливо на оптовом рынке или у крупных поставщиков. Когда переработка снижается, а оптовые цены растут – такие АЗС чувствуют нехватку первыми. Им сложнее купить топливо, сложнее удержать розничную цену и сложнее конкурировать с крупными сетями.
Так производственный сбой превращается в розничную проблему. Сначала бензина меньше у поставщиков. Потом он дорожает на оптовом рынке. Затем независимые АЗС получают меньше топлива или покупают его по высоким ценам. В итоге водитель видит табличку на колонке: “бензина нет” или “30 литров в одни руки”. На лицо то, что экономисты называют шоком предложения – когда количество товара на рынке резко сокращается из-за внешних факторов.
Но в этой истории есть не только шок предложения. Когда люди видят очереди и новости об ограничениях, возникает второй эффект — спрос “на всякий случай”.
Часто можно услышать сравнения с периодом COVID19, когда люди закупали гречку, туалетную бумагу и медицинские маски на месяцы вперед. Но это лишь отчасти правда: действительно, паника сама усиливает дефицит. Водители начинают заливать полный бак, брать канистры и заправляться чаще обычного. Рынок получает дополнительный спрос в тот момент, когда ему и так не хватает топлива.
Но бензин – не товар с полки магазина. Его нельзя безопасно хранить дома, нельзя быстро завезти в магазин с соседнего склада, без него сложно не только вам, как водителю, но и бизнесу. Ажиотажный спрос накладывается на более серьезную проблему: топлива становится меньше, а нужно оно сразу всем. Частным водителям — для поездок, бизнесу — для доставки, такси, стройки, сельского хозяйства и коммунальных служб.
Поэтому ограничения на отпуск бензина вводят не только из-за физической нехватки. Они нужны, чтобы лучше распределить уменьшившийся объем топлива и не дать ажиотажному спросу усилить дефицит.
Первыми это чувствуют транспортники. Любой товар должен доехать от завода до склада, а потом до магазина. Когда водители часами стоят в очередях на АЗС, поставки начинают задерживаться, рейсы переносятся, а логистика становится дороже.
Другие виды топлива тоже оказались под ударом. Июль — один из напряженных месяцев для аграриев. В одних регионах уже идет уборка урожая, в других продолжаются полевые работы и подготовка к пику сезона. Для этих работ нужны огромные объемы дизеля.Если оставить транспортную или аграрную отрасль без топлива, проблема быстро выйдет за пределы АЗС и перейдет в цены на продукты.
Поэтому государство начинает распределять топливо почти в ручном режиме.
Как реагирует государство?
Когда ресурса становится меньше, набор решений всегда ограничен, но логичен. Можно снизить потребление, найти поставки в другом месте, нарастить производство и лучше распределить то, что уже есть. Примерно это и делает государство.
Часть объемов направляют на приоритетные нужды, часть оставляют для регионов с самым сильным дефицитом, часть пытаются удержать внутри страны через запрет экспорта. Логика простая: если топлива не хватает на внутреннем рынке, его нельзя вывозить за рубеж, даже если продавать там выгоднее.
Но экспортный запрет не создает новый бензин. Он добавляет на внутренний рынок уже произведенное топливо. Это помогает снизить напряжение, но не заменяет выпавшие мощности НПЗ полностью.
Еще один инструмент — максимальная загрузка работающих заводов. Если часть НПЗ выбыла, остальные пытаются перерабатывать больше. Плановые ремонты переносят, логистику перестраивают, железную дорогу подключают к приоритетной доставке топлива. Это тоже помогает, но у каждого НПЗ есть предел мощности.
Третий инструмент — дополнительные поставки. Россия может закупать топливо у Белоруссии, Казахстана и других дружественных стран. Импорт помогает выиграть время, но не может полностью заменить работу крупных российских НПЗ.
Главный вопрос сейчас такой: сколько времени потребуется, чтобы восстановить поврежденные мощности, перестроить логистику и убрать ажиотажный спрос?
Когда это случится (без новых шоков!) рынок адаптируется. Люди перестанут покупать топливо впрок, заправки поймут реальный спрос, аграрный сезон пройдет, часть НПЗ вернется в строй. Ограничения постепенно снимут, поставки станут стабильнее.
При негативном развитии событий дефицит может растянуться. Ограничения сохранятся дольше, логистика будет работать с перегрузкой, а независимым АЗС станет еще тяжелее.
И при любом из этих сценариев проблемы с бензином обязательно отразятся на всех отраслях российской экономике. Топливо входит в стоимость почти всего: доставки товаров, работы такси, сельского хозяйства, стройки и торговли. Если бензин и дизель становятся дефицитнее, а цены на него растут, рост этот постепенно распространяется на всю цепочку цен.
Останется ли Россия без топлива? Конечно же нет! Нефти у страны много. Вопрос лишь в том, как быстро она будет попадать к вам в бак в виде бензина?