Запоздалая растаможка обошлась москвичу в большую сумму
КС: утильсбор по–новому применяется к дате ввоза, а не к дате заключения договораЖитель столицы Марк Миносян оказался в центре громкого разбирательства после того, как за растаможку подержанного внедорожника Kia Mohave ему пришлось выложить 1,28 млн рублей вместо ожидаемых 5 тысяч. Автомобиль был куплен в Южной Корее осенью 2023 года, но добрался до России и прошел все необходимые процедуры только к весне 2024-го.
Именно в этот промежуточный период правительство ужесточило правила расчета утилизационного сбора, чтобы пресечь серые схемы перепродажи машин, которые ввозились под видом личного имущества. По новым нормам, если владелец продает авто в течение года после ввоза, доплата может достигать суммы от 300 тысяч до 1,3 млн рублей. Сумма зависит от мощности двигателя.
Заявитель уверял, что его подвели обстоятельства: на момент подписания контракта в октябре 2023 года действовали одни ставки, а когда машина физически пересекла границу – уже другие. По его мнению, изменения имели обратную силу, что прямо запрещено Конституцией для налоговых норм.
Однако судьи рассудили иначе. Они указали, что обязанность платить сбор неразрывно связана с хронологией действий самого гражданина. В КС подчеркнули: решающее значение имеют дата фактического ввоза автомобиля на территорию РФ и момент подачи таможенной декларации. В случае Миносяна эти события пришлись на март 2024 года, когда новый порядок уже действовал. Тот факт, что мужчина обратился в таможню с большим опозданием, сыграл против него. Суд признал, что государство имело полное право применить законодательство, актуальное именно в момент растаможки, и не усмотрел ни нарушения прав, ни противоречий Основному закону страны.
Это уже второе подобное решение КС за последнее время: ранее высшая инстанция поддержала повышение сборов для сельхозтехники, обязав лишь давать бизнесу не менее месяца на адаптацию к новым ставкам. Таким образом, позиция суда жесткая: экономический риск при затягивании сроков оформления ложится исключительно на плечи самого импортера, даже если он действовал в рамках старых договоренностей.